zm2

Из истории жанров. Музыка и Слово

Музыка это прекрасный вид искусства, особенно когда к ней есть слова.

Из сочинений пятиклассников на тему «Здравствуй, Музыка! Здравствуй, Песня!»

Вы, наверное, давно почувствовали, что музыку Баха невозможно спутать с музыкой Шопена. Точно так же полотно Рембрандта трудно принять за работу Петрова-Водкина. У искусства каждой эпохи свой язык. Создание нового музыкального языка ни разу не обошлось без участия песни. На каждом витке культурно-исторического развития, для того чтобы выразить новые представления о мире, о человеке, его внутреннем мире, поначалу необходимы какие-то слова. Песенные образы, сюжеты, темы с античных времён были особенностью музыкального языка, приметой времени, знаковым элементом культуры.

Синкретическая культура античного мира не разделялась на жанры. Более того, она не имела чёткого разграничения между духовной и светской традициями. Политеизм подразумевал повсеместное и непрерывное участие высших сил во всех аспектах человеческого бытия. Кто-то из богов незримо присутствовал в кузнице. Кто-то прохаживался среди торговых рядов. Один сопутствовал воинам, другой – путешественникам, третий опекал вестников, а четвёртый развлекал пастухов и пастушек.

Всё, что нам известно как мифы и легенды Древней Греции, как героический эпос, когда-то было спето фэдами, рапсодами. Так звали бродячих, часто полуграмотных певцов, сказителей Эллады. Это были люди, которые подчас утверждали, что в своё время сопровождали Геракла в его военных экспедициях, участвовали в осаде Трои, скитались вместе с Одиссеем. Их рассказы о прошлом были, что называется, «из первых уст». Постепенно эти рассказы и песни обрастали вымыслом, в них появлялись упоминания о множестве невозможных на первый взгляд чудес. Но порою в них проявлялись мудрость жизни, подлинные сокровища опыта, настоящие чудеса, творимые силой духа. Не случайно эти сюжеты подхватили античные классики. Теперь это наследие великой эпохи. В период средневековья (X-XII века) музыка по сути являлась падчерицей церкви: без остатка принадлежала религиозной культуре. Лишь песня оставалась свободным жанром. Песенная культура существовала и развивалась, несмотря на строжайший религиозный запрет всяческой самодеятельности. Певцы, поэты и музыканты – менестрели, трубадуры, жонглёры, мейстерзингеры, шпильманы, труверы – часто чувствовали себя изгоями в обществе. Но эту цену они сознательно платили за творческую свободу, за возможность не лгать ни в жизни, ни в своём искусстве. На языке баллад это искусство говорило о Войне и Мире, Свободе и Рабстве. В нём ещё довольно робко и неумело, подстать суровой эпохе, пробивались лирические мотивы.

Эпоха Возрождения (Ренессанс?– XIII-XVI века)… В это время складываются традиции музыкально-поэтической культуры и музыкальной лирики. Ренессанс почему-то воспринимается как эпоха светлая, лучезарная. Этакий «Золотой Век». Но это далеко не так. Ренессанс – эпоха европейских катастроф, время Иезуитов и Инквизиции, гонений и преследований всего свободного, высокого, независимого. В противоречии с этой грустной реальностью – сумасшедший интерес выдающихся представителей эпохи к тому, что собственно такое – Человек? «Выдающиеся представители», – говорим мы. Их были единицы. Но они смогли сделать границы воюющих княжеств и стран прозрачными для достижений науки, культуры, искусства. И не последнюю роль в этом играли музыканты – эти вечные странники, готовые весь мир вместить в пределы своего сознания и души.

Из поэтической культуры Возрождения (а это Франческо Петрарка, Данте Алигьери, Джованни Боккаччо, Вильям Шекспир, Пьер Ронсар, Франсуа Вийон, Луис Камоэнс и другие) музыканты заимствовали не только образы, но и жанры. К старинной балладе присоединились мадригал и канцона. В XVI веке во Франции и Италии на основе мадригала и канцоны начали складываться новые музыкально-драматические жанры: «мадригальная комедия», «сказка на музыке». Порою они тяготели к сатире, иронии, буффонаде. А иногда опирались на серьёзные, драматические сюжеты, в качестве которых часто использовались античные драмы. Сегодня мы видим в этих произведениях черты нарождающейся оперы – оперы-seria и оперы-buffa.

Барокко (конец XVI – первая половина XVIII веков) и классицизм (вторая половина XVIII – начало XIX века) сделали оперу одним из самых популярных жанров. Но и духовная культура барокко испытала необыкновенный подъём. Музыка вокально-драматических жанров – пассионов, ораторий, кантат – стала свободней по форме, украсилась проникновенными музыкально-поэтическими образами. Песенная лирика тем временем стала очень популярной не только в сфере городского фольклора, но и домашнего, семейного музицирования.

В эпоху классицизма песня, что называется, вышла на площадь. Так время Великих Революций знаменовало возникновение «массовой культуры». Знаменитая «Марсельеза», написанная военным инженером Руже де Лилем за одну ночь, из той поры. Правила классицизма в том, что бытие должно изображаться в стремлении к наивысшему расцвету, гармонии и покою. Но сама эпоха, породившая этот стиль, буквально взрывалась противоречиями – войнами, революциями, политическими бурями, преследованиями и казнями.

Уже в первой четверти XIX века Европу охватила реакция. Об этом времени говорили: «Слова уже в темнице, лишь звуки ещё остаются на свободе». Искусству, чтобы и впредь выполнять свою миссию, необходим был какой-то поворот. И он наступил. Ещё в 1804 году Людвиг Ван Бетховен совершает поступок совершенно в романтическом духе: снимает посвящение консулу Бонапарту к своей третьей («Героической») симфонии, как только до него доходит весть, что Наполеон объявил себя императором. «Этот?– тоже обыкновенный человек!?– в ярости вскричал Бетховен. – Теперь он будет топтать ногами человеческие права... и сделается тираном!». С этими словами он разорвал сверху донизу заглавный лист и швырнул его на пол.

«...У морали и у политики свои различные пути. Событие оценивается по-разному, смотря по тому, судим мы о нём с точки зрения человечности или с точки зрения политических преимуществ». Это высказывание Стефана Цвейга могло бы войти в кодекс европейского Романтизма. Но случилось иначе. Творчество «романтиков» создало предпосылки для того, чтобы Цвейг смог сделать подобное высказывание. Ибо человечность и собственно человек – его интересы, его внутренний мир, воображение и чувства – неизменно находились в центре творчества художников эпохи Романтизма (в пределах XIX века). Справедливости ради следует отметить, что вне интересов человека и человечности немыслимы чьи бы то ни было и какие бы то ни было «политические преимущества». Это неоднократно подтверждал ход истории. О чём «романтики», несомненно, были осведомлены.

В 20-х годах XIX века начинается невиданный расцвет музыкально-поэтической культуры в творчестве Франца Шуберта, Роберта Шумана, а затем, на рубеже XIX-XX веков, их восприемников: Иоганнеса Брамса и Густава Малера. Появились первые музыкально-поэтические «спектакли»?– циклы песен, объединённые либо авторством одного поэта, либо сквозным сюжетом, общей фабулой. Порою очень средние стихи, благодаря музыке, получали какое-то новое звучание. А соединение стихов и музыки волею композитора приносило совершенно неожиданный результат по красоте и глубине замысла, силе и выразительности воплощения. В отличие от оперы, этого «массового» жанра, здесь мы имеем дело с доверительной камерно-вокальной культурой.

В центре нашего внимания вот-вот окажется музыкально-поэтический шедевр эпохи Романтизма, который вызовет разговор на самые сокровенные темы. И не просто разговор. У нас появится возможность поставить перед собой и попытаться разрешить?– каждому на своём уровне?– серьёзную этическую задачу. Предлагаемый сюжет делает этот разговор отстранённым, не затрагивающим чьих-либо сердечных тайн. Но, автор ручается, каждый будет говорить именно о себе. Искусство «романтиков», и в этом его удивительная особенность, неизменно вызывает ощущение сопричастности происходящему.

В произведениях «романтиков» бездна заразительной самоиронии, юмора. Есть надежда, что благодаря этому молодые люди приобретут надлежащую «защиту» от глубоких сердечных ран.

– Представляешь, – решил поделиться с отцом ученик шестого класса, – я люблю Таню, Тане нравится Серёжа, Серёже – Ира, Ире – Костя, а Костя любит только свой компьютер.

В результате все несчастны! Такие дела.

Итак, мы находимся на одном из самых интересных этапов процесса синтеза «европейских ценностей»...

sq_bl Лев Залесский

Оставить комментарий